Противоположности соприкоснулись. Граф Залентин был приходским священником, его сын Иоганн, также называемый Хенне Залентином, был всем, чем угодно, только не духовным человеком, хотя у него было два сына-пробста и он сам записался в братство миноритов. Большую часть своей жизни он провёл в распрях и феодах, вполне в духе своего времени, верным сыном которого он и был.

Уже в самом начале своего правления он был вовлечён в водоворот, возникший из-за противостояния ландграфа Германа Гессенского и Майнцского архиепископа Адольфа фон Нассау. Вероятно, не без причины ландграф Германн, после натиска Штернеров и Гессенского союза городов пожаловал Хенне Залентину в 1384 году замок Рихенштайн в качестве лена. Прямо отмечается, что это было сделано за услуги, которые он оказал или ещё окажет. Поэтому ландграф рассчитывал, что граф Иоганн фон Зайн окажет ему помощь в надвигавшейся борьбе с Майнцским архиепископом. Очень сомнительно, оправдал ли Хенне Залентин эту надежду. Хартнак прямо утверждает — на основании какого документа, нам неизвестно, — что в разгоревшейся в 1385 году борьбе он принял сторону Майнцского церковного князя; и тот факт, что в 1382 году Хенне Залентин был пожалован Виттгенштайнским владением в лен Кёльнским архиепископом, а тот, так же как ландграф Тюрингии и герцог Брауншвейгский, состоял в союзе с Майнцским архиепископом, делает это, по меньшей мере, весьма вероятным.

Одно несомненно: Хенне Залентин вышел из этих смут довольно потрёпанным. Ведь в этом военном году, 1385-м, он заложил графу Рупрехту фон Нассау-Висбадену половину замка Виттгенштайн, города и замка Ласфе вместе с принадлежностями за 1000 тяжёлых гульденов и два года спустя, когда Гессенско-Майнцская война вспыхнула вновь, был вынужден увеличить залоговую сумму вследствие ставшего необходимым восстановления замка Виттгенштайн и города Ласфе.

Майнцская феода (война) в 1389 году закончилась временно, но не воинственный пыл рыцарей. До такой степени граф Иоганн предавался рыцарскому занятию — феоде, что навлёк на себя союз не менее чем четырёх соседей. Тот же ландграф Германн, который в 1384 году пожаловал ему Рихенштайн в лен, в 1390 году объединился с графом Иоганном фон Нассау-Дилленбургом, рыцарями Герхлахом фон Брайденбахом и Крафтом фон Хацфельдом в союз защиты и нападения против склонного к грабежам графа Иоганна фон Виттгенштайна. Согласно договору 1390 года союзники обязались совместно содержать для ежедневной войны против Иоганна фон Зайна, графа Виттгенштайнского, 36 глеверов, то есть вооружённых копьями или глефами всадников, — вместе с соответствующими пешими воинами это был весьма значительный отряд.

При едином руководстве эти глеверы, вероятно, могли бы стать войском противника, несмотря на то что земля Виттгенштайн с её горами и долинами превосходит пещеру Малепартус по числу входов и выходов. Но поскольку глеверы были рассеяны по всей земле, по десять в Зигене, Бланкенштайне близ Гладенбаха, Биденкопфе, шесть в Хацфельде, а ландграф Германн со своим союзником, рыцарем фон Хацфельдом, жил в несогласии, сначала всё оставалось по-старому, то есть Хенне Залентин спокойно продолжал грабить и разбойничать, пока в 1392 году, в отсутствие графа Иоганна фон Нассау, не вторгся в соседние Эберсбахские и Дилленбургские владения. Тут его настигла судьба. Возмущённые разбойными действиями виттгенштайнца, господа фон Бике и Валлендорф, обычно отнюдь не расположенные к графу Нассау, вместе с местным населением выступили против этого «ужаса крестьян».

Произошло сражение. Зайнский лев потерпел поражение. Закованный в цепи и кандалы, он содержался в Дилленбурге в железе и оковах, пока по договору от 28 июня 1392 года не согласился принять на себя и своих наследников нассаускую ленную зависимость и впредь не причинять вреда ни графу Нассау, ни его наследникам, землям и вассалам; открыть ему все свои замки, города, суды и земли; предоставить ему право выкупить на себя все виттгенштайнские залоги; отказаться от всех своих крепостных в Нассауском владении; предоставить графу Нассау право свободной охоты и рыбной ловли во всём графстве Виттгенштайн. Да, ему пришлось даже вопреки действительности признать: «что мой отец и все мои предки из Виттгенштайна имели то же графство Виттгенштайн также от Него и от его предков в качестве лена и получили его»; пришлось от своего имени и от имени своих наследников сделать порочащий его честь декларативный отказ: «что я и мои наследники не должны грабить на дорогах, брать или позволять брать — и никогда не должны осквернять, грабить, сжигать или каким-либо иным образом причинять вред церквам, церковным дворам или монастырям и т. д.»; и наконец обязаться, чтобы его сын или сыновья, как только достигнут соответствующего возраста и станут совершеннолетними, принесли клятву соблюдать этот договор. Также граф на следующий день, то есть 29 июня, должен был выдать реверс относительно мирного соглашения с Гессеном и находившимся в союзе дворянством и, наконец, дать клятвенное обязательство выплатить графу Иоганну фон Нассау 1000 гульденов.

Эти уступки побуждают Венка к следующему суждению: «Граф Иоганн, по-видимому, не страдал слабостью рассудка, поскольку мы считаем, что у нас так мало оснований щадить его». Мы не хотели бы с этим соглашаться. Для такого человека, как Хенне Залентин, заключение в железе и оковах должно было быть невыносимым. Причиной была не слабость рассудка, а стремление к свободе и муки тюремного заключения, из-за которых граф Иоганн ослаб и подписал всё, чего от него хотели. Впрочем, освободившись от оков, граф не придерживался навязанного ему обещания. Напрасно требовал граф Иоганн фон Нассау: «Заплати 1000 гульденов, которые ты клятвенно обещал заплатить в Дилленбурге, подняв вверх палец». Хенне Залентин вовсе не ответил на это, так что Нассауэр письменно обратился к городу Ласфе с требованием побудить земельного господина исполнить обязательство. По-видимому, насколько дело касалось денежного требования, это возымело действие; ибо 18 февраля 1392 года граф Иоганн фон Зайн заложил архиепископу Вернеру Трирскому три четверти владения Валлендар вместе с принадлежностями за 1200 малых гульденов, имение и деньги, и Вайганд, вероятно, прав, связывая этот заём с выкупом из плена.

Что же касается нассауской ленной власти, то граф Иоганн занял совершенно отрицательную позицию. 11 марта 1393 года, находясь под защитой своего исконного кёльнского ленного господина в Поппельсдорфе, он заявил: «Когда благородный Иоганн, граф Нассау, взял меня в плен и в оковах принудил меня к тому, чтобы я получил от него наш замок Виттгенштайн и город Ласфе с их землёй и принадлежностями; то всё же признаю, что по праву я не мог этого сделать, но что из-за особого принуждения, когда я был к этому принуждён в оковах, я это сделал, и никак иначе». Таков нассауский спор графа Иоганна, один из многих, но не единственный.

Уже в том же 1393 году начинается новая феода с Ремигиусом Винтером. Ссылаясь на причинённую ему несправедливость, письмо о феоде этого рыцаря, жившего в соседнем Бюшене, начинается словами: «Знай, юный господин Иоганн фон Зайн, граф Виттгенштайна, что я, Ремигиус Винтер, хочу быть твоим врагом».

В 1396 году Иоганн без всякой личной причины, лишь потому, что кёльнские цехи в результате революции 1396 года свергли патрицианские семьи с их положения, то есть как бы в качестве представителя аристократического принципа, объявил феоду городу Кёльну — правда, не один, а вместе со многими другими рыцарями, которые позволили посланцам свергнутых патрицианских родов склонить себя на свою сторону и полагали, что смогут таким образом удовлетворить свою страсть к приобретению и корыстолюбие. Поездки кёльнских купцов, путь которых проходил через графство Виттгенштайн, когда они посещали Франкенберг, наиболее знатный торговый город Гессена, давали богатую возможность для нападений, и граф Иоганн не устоял перед искушением, хотя своими набегами он затрагивал не город Кёльн, а Кёльнского архиепископа. Он разорял, убивал, брал в плен, пока в 1405 году кёльнским маршалом фон Бремптом не было достигнуто замковое перемирие. Возможно, что это замковое перемирие впоследствии снова было нарушено; возможно, что Кёльнский архиепископ сохранил за собой право на возмещение ущерба; фактом является то, что Кёльнский архиепископ Фридрих в 1412 году, после того как Иоганн уже отошёл из этого мира, отказался от всех требований по поводу ущерба, причинённого Иоганном опустошениями, пленением и убийствами.

С графом Генрихом фон Вальдек Иоганн также вёл вражду; по крайней мере, в 1397 году оба заключили Urfehde — отказались от дальнейшей вражды друг против друга. В 1400 году последовала вражда с Адольфом фон Бергом, который, с другой стороны, в 1404 году пожаловал ему лен стоимостью в 100 золотых гульденов; в 1402 году разгорелась четырёхлетняя вражда с рыцарями фон Брайденбах, которая, однако, окончилась для последних неблагоприятно.

В 1403 году Иоганн Шпигель фон Дезенберг признаёт за собой долг графу Иоганну в 200 золотых гульденов, или 1000 рейнских гульденов. Шесть поставленных им в качестве поручителей рыцарей обещают — каждый с одним слугой и двумя лошадьми — явиться в Ласфе, Берлебург и Рихштайн, если деньги не будут выплачены к определённому сроку, и не уезжать оттуда до тех пор, пока долг не будет погашен. В 1407 году братья Гунтрам, Крафт и Вайганд фон Хатцфельд объявляют о мире, а Экард и Вольпрахт фон Дерс заявляют, что не намерены предпринимать ничего враждебного против графа Иоганна. В 1408 году Конрад фон Рюспе признаёт, что граф Иоганн полностью удовлетворил его требования; между тем братья Дитрих и Бертольд фон Эппе сообщают городу Берлебургу, что граф Иоганн забрал у их крестьян девять мютов ржи.

Наконец, кажется, Иоганн также был близок к Союзу городов — скажем осторожнее: по крайней мере, не стоял от него далеко. Во всяком случае, вместе с другими он был осуждён императором на ежегодную выплату рыцарю Арнольду фон Виттерсбергу, замок которого близ Валлендара был разрушен Союзом городов, 24 марок брабантского возмещения, поскольку при разрушении замка Виттерсберг он захватил в наследственное владение 14 моргенов земли, расположенных неподалёку от замка и принадлежавших ему.

Итак, постоянно пребывая в распрях и борьбе, граф Иоганн не мог обойтись без поддержки и помощников. Одного такого союзника мы видим в графе фон Зольмсе, шурине Иоганна; другими его помощниками были Готфрид фон Майншайде, Юнкер фон Бернингхаузен, Конрад фон Рюспе, которые обещали ему свою дружбу; были и другие — братья Хайнеманн и Кунгеманн Кнобелох, которые, подобно своим предкам, получали в лен один гуве в Мерельхаузене и половину гуве в Драйсбахе. К ним присоединялись и люди из сословия крепостных, которых Иоганн, за их верность и мужество, не колеблясь, освобождал. Так, наряду с другими, «издавна поселившимися в Берлебурге», были освобождены также замковый человек Генрих и его жена Йеттхен в Берлебурге в 1307 году и, сверх того, наделены ещё одним гуве земли. Вот это удача!

Но не все крепостные были столь счастливы. Послушаем, что сообщает грамота: «В 1406 году, в день Walraci, рыцари Герлах и Иоганн, братья фон Брайденбах, заключают обмен с благородным юнкером Иоганном, графом Виттгенштайна, так, что его крепостная Геле, дочь Валлера, со своими детьми, которых она прежде родила, должна остаться у графа Иоганна, тогда как трое детей, которых она родила позднее, должны перейти к ним; взамен же они передают графу Мегтеле, дочь Вириха из Везенбаха». «Из этого, — замечает Винкель, — становится очевидно, насколько мало был упорядочен брак и как разрывались семьи». Будем надеяться, что этот обмен урегулировал возникшие отношения, иначе это было бы весьма печальным делом. Перед нами предстала картина отнюдь не радостная. Если не считать освобождения замковых людей, всё здесь жестоко, мрачно и кроваво, и не служит к прояснению картины то, что от начала до конца над всем этим нависало тёмное облако вины.

При жизни граф Иоганн так и не оказался в состоянии освободить заложенные владения Виттгенштайн, Ласфе и Валлендар, о которых уже упоминалось, а также залоги, оставленные его отцом. Сообщается, что люди из Дунцельхаузена, находившиеся во владении Баттенберг, и в Терминее близ Хатцфельда в 1388 году были заложены за 40 гульденов рыцарям Вольпрахту и Вернеру фон Дерсе (Дерш); об их выкупе история умалчивает.

Постоянные вражды мало способствовали улучшению финансового положения Хенне Залентина; кроме того, долги возникали и вследствие приданого его дочерей, как мы ещё увидим. Ввиду этих неблагоприятных обстоятельств граф Иоганн не преминул обеспечить материально свою супругу, графиню Катарину фон Зольмс. Уже не будучи полновластным господином над своим замком Виттгенштайн, он ещё в 1391 году, в день святого Матфия, обеспечил своей супруге Катарине, матери его четырёх сыновей и нескольких дочерей, в качестве Wittum — вдовьего содержания — город и замок Берлебург, десятину в Глексхаузене близ Даутфе, а также так называемый Виттгенштайнский двор в Хенгене. Там, в Берлебургском замке, она должна была провести остаток жизни, если он, её супруг и господин, скончался бы раньше неё. Так действительно и произошло. Граф Иоганн умер раньше своей супруги Катарина фон Зольмс в 1412 году, после того как ещё 5 марта 1410 года на княжеском сейме в Марбурге по ходатайству вновь расположенного к нему благосклонно ландграфа Германа Гессенского он был пожалован императором Рупрехтом Пфальцским леном — Freistuhl zu Frihholenohr.

Он — тот самый человек, который всю свою жизнь находил удовольствие в поджогах и разрушениях, в грабежах и набегах.

Церковь в Ласфе хранит эпитафию, датированную 1412 годом. Тот, кто смотрит на нас с этого памятника, высеченный в камне, — никто иной, как «наш дорогой и верный Хенне Залентин», как называет его император Рупрехт в своей ленной грамоте. Вот уже более пятисот лет органная музыка и церковное пение окружают его останки. Нас вовсе не удивило бы, если бы на его надгробии каменными буквами было написано: «Моё время — в тревоге, моя надежда — в Боге».

Мы склоняемся, чтобы прочесть. На надгробном камне начертано: «Anno Domini Millesimo quadringentesimo duodecimo (1412) ipso die nativitatis beate virginis obiit johannes de seyne, comes in Wydchinstein, cujus anima requiescat in pace.» То есть: «В лето Господне тысяча четыреста двенадцатое (1412), в самый день Рождества Пресвятой Девы Марии, умер Иоганн де Зайн, граф Виттгенштайна; да упокоится душа его в мире».

Удивительно, сколь различно судило потомство об этом человеке. Мы уже упоминали мнение Венка, согласно которому граф Иоганн — беспокойный дух, человек суровой храбрости, — не был лишён и умственной слабости. Небе, исследователь из Нассау, полагает, что черты нашего графа можно вновь узнать в образе Иоганна Хюбнера — того одноглазого разбойника на чёрном коне, чей облик ещё во времена Юнга Штиллинга заставлял людей содрогаться. А Вайганд, местный, проникнутый патриотизмом историк Валлендара, видел — подобно тому как он видел их в архиепископе Бальдуине Трирском, — и в виттгенштайнских графах XIV века яркие звёзды ночного неба, блистательные образцы человеческого величия и героической доблести, благородных людей, которые, несмотря на все бури XIV столетия, оставались верны добродетели и стремились содействовать счастью своих ближних.

Всех их — духовных и светских господ Валлендара, не исключая и нашего графа Иоганна, — охватывая восхищённым взором, он с воодушевлением восклицает: «Почивайте спокойно, о благородные, до того великого дня, когда громогласная труба возвестит вам вечную радость. Там даже самые поздние потомки ваших подданных воздадут вам сердечную благодарность, и Бог воздаст её вам».

Кто же теперь прав? Нам представляется правым тот, кто сказал: «Я не выдуманная книга, я человек со своими противоречиями!»

Комментарий:

Иоанн I фон Зайн, граф Виттгенштайна предстает в этой главе как энергичный, воинственный и властолюбивый феодальный правитель, почти всю жизнь вовлечённый в распри, вооружённые столкновения, залоговые сделки, тяжбы и борьбу за сохранение своих владений. Он неоднократно вступал во вражду с соседними графами и рыцарями, прибегал к силе и не всегда считался с интересами подвластных ему людей. Постоянные конфликты и необходимость выкупа заложенных владений тяжело отразились на его финансовом положении. Вместе с тем автор показывает Иоанна не только как жестокого и беспокойного феодала. Он умел приобретать верных союзников, награждал преданных ему людей и даже освобождал некоторых крепостных за их верность и мужество. Он заботился о материальном обеспечении своей супруги Катарин фон Зольмс и заранее обеспечил её вдовьим содержанием. В его действиях проявлялись и обычные для средневекового правителя расчётливость, дипломатия и забота о сохранении династических владений. Особенно характерна для него неустойчивость между воинственностью и политической необходимостью: после десятилетий конфликтов он всё же стремился к примирениям, заключал Urfehde, получал ленные пожалования и поддерживал отношения с влиятельными соседями. Поэтому приведённые в конце главы совершенно противоположные оценки — от образа «беспокойного духа» и сурового человека, едва ли не отождествляемого с легендарным разбойником, до восторженного представления о нём как о героическом и благородном средневековом господине — хорошо передают противоречивость его исторического образа. Иоанн I был человеком своего времени: властным, воинственным и суровым феодалом, для которого борьба за власть и владения была естественным способом существования, но одновременно — способным к верности, покровительству и заботе о семье. Именно поэтому однозначно назвать его ни «тираном», ни «героем» невозможно.